Jul. 7th, 2012

runo_lj: (Default)
Вообще, то, что деньги обладают трудовой стоимостью и что эта стоимость прямым образом влияет на субъективную оценку стоимости денег - вещь, на мой взгляд, достаточно очевидная. Ну, представьте, что у человека неограниченное количество денег, которые ему достаются даром. Если он может эти деньги обменивать на потребительские стоимости, понятно, что и потребительской стоимости никакой не будет, она немедленно разрушается - ведь в таком случае человек получает возможность приобретать все блага даром. Допустим, что у человека есть какое-то ограниченное количество денег, но при этом деньги также достались ему даром - то есть он не приложил к их получению никакого труда и они не были обменены на какие-то ценности. Понятно, что и определить стоимость денег он не сможет, и в этом случае он будет исходить исключительно из того, что он на них может купить - то есть из уже сложившейся системы цен. И тогда субъективная ценность денег будет определяться извне, и человек сможет лишь сопоставить цены и ту полезность, которую он сможет получить от покупаемых по этим ценам товарами, с количеством денег - при том, что деньги для него будут выступать как одинаковые единицы оплаты. "Легкие" деньги, деньги, доставшиеся даром, никакой субъективной стоимости для человека представлять не могут, и он будет их транжирить и тратить, только ориентируясь на уже сложившиеся цены. 

Извините, но такой способ затрачивания денег уже никак не может считаться спросом данного покупателя. Это все, что угодно, но это не спрос. Потому что даром деньги достаются только ворам и грабителям - если, конечно, не считать воровство и грабеж видом трудовой экономической деятельности. А спрос есть обмен одной ценности - ценности денег на другие ценности - ценности других товаров. Но почему-то именно таким образом экономикс по сути и определяет спрос, когда она выстраивает свои кривые спроса и свою теорию спроса. Именно таким образом поступает Маршалл во всех своих рассуждениях об индивидуальном спросе. Он принимает, что у каждой единицы денег есть какая-то ценность, но откуда она берется, чем она определяется и почему все единицы денег имеют одинаковую ценность - этого понять невозможно. Если покупатель продал фамильные драгоценности и выручил за это какую-то сумму денег, мы еще можем задать ценность одной денежной единицы и считать ценность всех денег в этой сумме одинаковой, разделив ценность (полезность) проданных драгоценностей на количество полученных денег. Но очевидно, что большинство людей вовсе не зарабатывают деньги продажей своих фамильных драгоценностей, а значит, и индивидуальный спрос мы таким образом определить не можем.

Но точно по такому же пути идут и все теории, которые исходят из кривых безразличия Парето. И хотя там уже вводится понятие дохода - через построение бюджетной линии, ценность денег там также принимается одинаковой, и остается совершенно непонятно, чем она определяется. По сути стоимость денег там также задается извне, через цены на товары, то есть никакой ценностью деньги для покупателя не обладают и служат только количественным инструментом для сравнения им полезности разных товаров в зависимости от цен. И поэтому это также все, что угодно, но это не спрос покупателя на товары. 

Но очевидно, что деньги уже обладают какой-то определенной ценностью для покупателя еще до того, как он пришел на рынок. И спрос должен задаваться как функция предпочтения покупателя между полезностью товаров и полезностью денег. То есть покупку товаров мы должны рассматривать как обмен одной ценности на другую. И если полезность денег не может быть определена через полезность покупаемых товаров, то она может определяться только через ТС - то есть через те усилия, которые затратил человек на получение этих денег. Извините, но "чтобы что-то купить, сначала нужно что-то продать", и что и как будет покупать покупатель, будет сильно зависеть от того, что он отдал взамен полученных денег и сколько он этих денег получил.

То есть то, что мы движемся в правильном направлении, включив ТС денег как важнейший параметр, определяющий спрос, у нас сомнений не вызывает. Но здесь возникают другие вопросы. Дело в том, что, рассматривая простой обмен, мы исходили из того, что субъект в процессе обмена сравниваает и меняет первые единицы чужого товара с последними единицами своего товара - то есть всегда стремится сначала обменять единицы своего товара, имеющие наибольшее ТС.    



При этом мы исходили из того, что ТС, хотя и является стоимостью, которая наряду с ПС определяет всю хозяйственную деятельность человека, является "пассивом", чем-то вроде выданного долга, и поэтому субъект стремится реализовать наибольшую ТС в наибольшую ПС. И поэтому для нашего горшечника ПС покупаемого вина и ТС отдаваемых горшков как бы двигались с разных концов навстречу другу другу: горшечник оценивал ПС первой единицы вина с ТС горшка, но горшка последнего, имевшего наибольшую ТС.   


В случае, если деньги будут обмениваться на товар по такому же механизму оценки, покупатель будет заинтересован обменять на ПС товара наибольшую ТС денег. Само по себе это вопросов не вызывает - ведь деньги и служат для субъекта только средством обмена, и для завершения процесса превращения ТС в ПС он должен быть заинтересован в том, чтобы обратить в ПС как можно большее количество денег. Но тогда и ТС денег по мере того, как субъект будет от них избавляться, будет уменьшаться - то есть ценность денег для него будет по мере их уменьшения падать. В то же время достаточно очевидно, что это не так, и чем меньше у субъекта остается денег, тем выше должна быть их субъетктивная ценность для него. И прежде чем двигаться дальше, нам нужно разрешить эту проблему, то есть более внимательно подумать о том, как происходит обмен ТС денег на ПС товара.
runo_lj: (Default)
Хороший образ. Если говорить о сути советского человека - то вот это самое оно и есть. Правда, при этом советские дервиши еще о своей особенной "советской духовности" поговорить любят - ну там, про коммунизм и человепчество, про "за родину-за сралина", про индустрализацию,  про полеты на Луну и на Марс, про "самая читающая страна в мире" и, конечно, про государственничество, патриотизм и Ымперию. А так - все точно схвачено.

P.S. Кстати, по поводу "советской духовности" у Кураева сегодня хороший анекдот видел:

- Вань, а Вань, а это правда, что мы с тобой душевно богаты?
- Опять ты путаешь, Мань. Мы богаты духовно, а душевно мы больны...

P.P.S. Понял, наконец, почему эта картинка так точно передает суть советского человека: советский человек - это раб и дикарь, но при этом гордый своим рабством и своей дикостью. И тут "советская духовность", товарищ Сралин и все прочее в одном наборе идут - как необходимая составляющая в сознании этого особого типа абсолютного и самого совершенного раба. Ибо раб, гордящийся своим рабством - это, конечно, абсолютно совершенный раб, большего раба представить невозможно. Ну и понятно, что у такого существа неизбежно наблюдается чудовищные перекосы и душевная болезнь. 
  

  
runo_lj: (Default)
Проблема здесь, на самом деле, вот в чем. Деньги ведь нужны человеку не сами по себе, а для того, чтобы он мог обменять их на ПС товаров и тем самым удовлетворить свои потребности. Обладание деньгами дает возможность удовлетворять потребности, и поэтому человек стремится к обладанию деньгам как к ценности - но ценность здесь не в самих деньгах, а в ценности тех вещей и товаров, которые субъект может получить в обмен на деньги. Почему субъективная ценность денег при увеличении их количества (при всех прочих равных условиях) уменьшается? Потому что чем больше денег у человека, тем полнее он может он удовлетворить свои потребости, а по мере насыщения потребностей падает - в силу закона падения предельной полезности - ценность благ (их ПС), а поэтому и ценность денег, на которые человек покупает товары и удовлетворяет свои потребности, тоже падает. То есть падение ценности денег по мере увеличения их количества связано с падением их ПС, которая задается ПС тех товаров, на которые обмениваются деньги. И чем лучше удовлетворены (или могут быть удовлетворены) потребности с помощью денег, тем меньшую ценность представляют деньги.

Аналогичным образом, деньги будут иметь тем большую субъективную ценность, чем меньше их количество, и это имеет ту же причину: если у человека денег мало, то с их помощью он сможет удовлетворить только наиболее насущные свои потребности, то есть товары в тех количествах, которые он сможет купить на эти деньги, будут иметь для него высокую ПС,  - и именно поэтому высока и ценность денег. Поэтому для бедняка субъективная ценность денег (их ПС) будет высокой, так как на эти деньги он может удовлетворить только жизненно важные свои потребности: купить еду, одежду, оплатить жилье и т.д. ПС всех этих товаров и услуг для бедняка будет очень высокой, а потому и деньги будут иметь для него высокую субъективную ценность.

То есть ценность денег здесь нельзя рассматривать в отрыве от удовлетворения потребностей, от того, насколько полно деньги удовлетворили (или могут удовлетворить) потребности. Но когда мы обмениваем деньги на товар, то количество оставшихся денег у нас уменьшается, но и потребности при этом удовлетворяются, то есть ПС товаров падает - поэтому и ценность денег тоже будет падать. Ситуация, когда человек имеет на руках деньги и только еще намерен их потратить на удовлетворение потребностей, отличается от ситуации, когда человек начинает покупать товары, удовлетворяя тем самым свои потребности, и когда количество оставшихся денег у него уменьшается. То есть здесь просто идет речь о разных ситуациях: о ценности денег, когда их количество уменьшается при равных условиях (то есть потребности остаются теми же), и о ценности денег, когда их количество уменьшается в процессе удовлетворения потребностей, когда деньги тратятся на покупку товаров. Уменьшение количества денег, когда потребности остаются теми же, отличается от ситуации, когда количество денег уменьшается в процессе их затрачивания на удовлетворение потребностей  - ведь в этом случае не только будет уменьшаться количество денег, но и потребности (ПС товаров) будут уменьшаться. И поэтому в первом случае субъективная ценность денег и в самом деле будет возрастать, а вот во втором случае - совсем не обязательно. Это просто две разные ситуации.


Примерно все то же самое мы можем сказать и о ТС денег. Ситуация, когда количество денег увеличивается при сохранении тех же трудовых затрат для их получения, отличается от ситуации, когда увеличение количества денег обусловлено увеличением труда, необходимого для их получения. В первом случае ТС денег, очевидно, будет уменьшаться - ведь денег мы получили больше, а труда для этого затратили столько же. А вот во втором случае, ТС денег будет, напротив, возрастать, так как для получения большего количества денег нам пришлось приложить дополнительные усилия, и поскольку для получения каждого нового рубля нам приходится затрачивать все больше усилий, то и ТС денег будет возрастать. То есть, скажем, если горшечник производит по 10 горшков в неделю, а потом продает горшки по более высокой цене при тех же затратах на их производство, то он при тех же затратах получит больше денег - и понятно, что ТС денег при этом уменьшится. Если же для получения большего количества денег горшечнику необходимо увеличить свой труд, производя 11, 12, 13 или больше горшков в неделю, то при сохранении тех же цен, по которым он продает горшки, ТС денег будет возрастать.

При этом, конечно, наличие у денег ТС будет причиной того, что человек будет стремиться избавиться от денег, чтобы реализовать их ТС в ПС товаров. В этом состоит особенность денег: человек стремится к обладанию деньгами, но это стремление обсуловнено тем, что деньги могут быть обращены в ПС товаров (то есть на удовлетворение потребностей), и в то же время человек стремится избавиться от денег для того, чтобы реализовать ТС денег в ПС товаров. И между этими противоположными, на первый взгляд, стремлениями на самом деле нет никакого противоречия - просто нужно учитывать, что деньги обладают и ПС, и ТС, и оба эти стремления обусловлены одним и тем же - стремлением превратить труд в удовлетворение потребностей. Поэтому при затрачивании денег субъект, конечно, будет стремиться реализовать сначала наибольшую ТС в наибольшую ПС - то есть здесь все будет происходить так же, как и при товарном обмене. И поэтому мы должны изменить наш график процесса обмена денег на товар:

Спрос_8
Первый рубль, который будет затрачивать субъект на покупку чая, будет иметь наибольшую ТС  - так как субъект будет стремиться избавиться от наибольшей величины ТС денег, стараясь реализовать их в ПС товара. И по мере затрачивания денег, ТС денег будет падать. То есть субъективная стоимость денег будет уменьшаться. Почему это будет происходить именно так - мы объяснили выше: дело в том, что по мере затрачивания денег у субъекта не просто уменьшается количество оставшихся денег, но он при этом удовлетворяет свои потребности. И эта ситуация принципиально отличается от той, когда мы оцениваем субъективную стоимость денег при наличии все тех же потребностей. В такой ситуации субъективная ценность денег при уменьшении их количества и в самом деле будет возрастать. Но здесь мы имеем дело с другой ситуацией: количество денег не просто уменьшается - уменьшение количества денег связано с их затратой на покупку товара, то есть и потребности при этом уменьшаются. А потому нет ничего странного в том, что по мере уменьшения количества денег их субъективная ценность падает - ведь при этом и потребности насыщаются, и ПС товаров и денег тоже должна уменьшаться. Ну в самом деле, представьте, что все ваши потребности полностью удовлетворены. Какова для вас тогда будет субъективная стоимость денег? Очевидно, она будет равна нулю - ведь деньги вам теперь просто не нужны. И понятно, что чем меньше у человека остается неудовлетворенных потребностей, то есть чем более полно они удовлетворены  - тем меньшую ценность для него должны представлять и деньги.  

И тогда процесс формирования спроса по сути предстает для нас как сопоставление ТС денег с их ПС. Одна стоимость денег - трудовая -  сопоставляется с другой стоимостью - потребительской стоимостью товаров. При этом, поскольку речь идет о спросе, мы принимаем, что линия ТС денег уже задана  - то есть у субъекта имеется в распоряжении определенная сумма денег, на зарабатывание которой он затратил опеределенные усилия. И нам нужно теперь определить, как субъект будет тратить эти свои заработанные деньги.    
runo_lj: (Default)
Вот теперь процесс обмена денег на товар принимает законченный вид. Обратим внимание, что само начало процесса обмена и покупки товара возможно только при условии, что ТС первого затраченного рубля (то есть ТС последнего заработанного рубля - и эта ТС наибольшая) должна быть меньше ПС первой единицы покупаемого товара. Если этого не происходит, то покупатель вообще не покупает данный товар, ни одной его единицы - ему это невыгодно. Такой товар остается для него недоступным - при том количестве денег, которым он обладает, и при тех трудовых затратах, которых стоило ему зарабатывание этих денег. Поэтому все товары, ПС которых (то есть ПС первой единицы товара) меньше ТС рубля (то есть ТС последнего заработанного рубля, который становится первым затрачиваемым), субъект вообще покупать не будет - они не попадают в его потребительскую корзину.

И понятно, что деньги субъект будет тратить сначала только на удовлетворение наиболее насущных своих потребностей, то есть на товары, которые имеют для него наибольшую ПС - то есть на жизненно важные товары: на еду, на питье, на одежду и т.д. И, конечно, ПC хлеба в ситуации, когда человек голоден, будет иметь в его глазах гораздо большую величину, чем ПС бриллиантов, предметов роскоши и прочего, и поэтому субъект не будет покупать бриллианты, когда вопрос стоит об удовлетворении его физиологических потребностей, связанных с его жизнью. Но это вовсе не значит, что бриллианты для бедняка не имеют никакой ценности, никакой ПС - ценность у них есть, но она гораздо меньше, чем ценность хлеба. И пока субъект не удовлетворит какую-то свою часть потребностей в хлебе и в еде, ценность хлеба и еды будет для него оставаться выше, чем ценность бриллиантов.


В теории спроса Маршалла и экономикс остается совершенно непонятно, как запускается процесс обмена денег на товар. В самом деле, ниже мы подробно рассматривали, как выстраивается этот процесс у Маршалла, и мы видели в нашем примере, что при покупке первой единицы товара покупатель вообще не получает никакой выгоды. И это не численные особенности нашего примера - это особенность всей теории спроса Маршалла и экономикс. Ведь Маршалл и адепты экономикс утверждают, что какое-то количество товара покупатель купит только при условии, что предельная полезность этого количества (то есть полезность последней единицы из этого количества) равна полезности отдаваемых денег - и именно это количество денег и будет определять цену, по которой покупатель купит данное количество товара. Но у первой единицы ее предельная полезность совпадает с общей полезностью, а значит - если следовать логике Маршалла - покупатель купит первую единицу только при условии, что полезность отдаваемых денег будет равна полезности этой первой единицы. Ну, скажем, если полезность первой единицы для покупателя равна 10 единицам полезности, то, если он покупает ее за 5 рублей, это означает, что полезность 5-ти рублей для него также равна 10 единицам полезности. Из этого следует, что при покупке первой единицы товара покупатель никогда не получит никакой выгоды. Но тогда зачем он меняет деньги на товар?

В теории спроса Маршалла выгода появляется только при покупке 2-й и последующих единиц товара, и эта выгода и составляет т.н. "потребительский излишек". При этом чем больше субъект покупает товара по цене, определяемой по предельной полезности, тем больше становится "потребительский излишек". Но при покупке 1-й единицы - если следовать этой теории - покупатель никогда не извлекает никакой выгоды, причем это верно в отношении любого товара. То есть весь процесс обмена не имеет никакого "входа" с точки зрения выгоды  - на первой единице он "блокируется". Получается, что покупатель одну единицу товара не купит никогда - ведь если цена определяется предельной полезностью товара, то цена первой единицы должна быть равна полезности товара, то есть полезость уплачеваемых денег совпадает с полезностью этой первой единицы. Но зачем покупателю покупать первую единицу при такой цене, если никакой выгоды он при этом не извлекает, остается совершенно неясно. А значит, получается, что одну единицу товара он никогда не купит. 

И выйти из этого логического тупика в рамках теории спроса экономикс невозможно. Если мы принимаем, что любая покупка должна быть выгодной, то в рамках теории спроса экономикс покупка первой единицы товара по предельной полезности никогда не несет никакой выгоды, а значит покупка одной единицы товара вообще не имеет никакого экономического смысла. 

Откуда возникает эта очередная логическая несуразность в теории спроса экономикс, в общем-то, понятно. Определить ценность денег экономикс не может иначе, как через ПС покупаемого товара. И чтобы как-то объяснить весь процесс обмена денег на товар и процесс формирования спроса, экономикс должна как-то  определить стоимость денег через ПС товара - то есть приравнять стоимость денег к какой-то полезности. Именно это и делает Маршалл, по сути определяя стоимость денег через полезность 1-й единицы товара. Но это влечет за собой указанную выше логическую несуразность, и 1-я единица всегда оказывается неким исключением из правила, так как при ее покупке покупатель не извлекает никакой выгоды. 

Если же мы определяем стоимость денег через ТС, таких противоречий не возникает. Теперь покупка 1-й единицы товара ничем не отличается от покупки любого другого количества товара, и условие процесса обмена остается общим и тем же самым для любого количества товара. Здесь первая единица становится не точкой блокировки процесса покупки товара, а напротив, точкой начала этого процесса - ведь и сам процесс покупки данного товара становится возможным, только если ценность 1-й единицы товара уже выше ценности первой единицы денег.
runo_lj: (Default)
Мда, сюрприз:


Мы сейчас в России живем при рабовладельческом строе. Я должна сказать, что одно из самых страшных последствий, которые бывают в мире, это рабовладельческий строй. Вот ты приезжаешь на Карибы и видишь, что люди, которые были рабами, до сих пор не научились работать. И он развращает раба, потому что раб никогда не сможет стать в душе свободным, иначе чем через очень много поколений, и особенно остальное население, которое не способно конкурировать с рабами на рынке труда и опускается и люмпенизируется. У нас другая природа миграции, чем в США или Дубаи. Потому что в США главная причина незаконной миграции – высокая социальная защищенность местной рабочей силы. И потомственный наркоман будет сидеть на вэлфере, но тарелки в кафе мыть не будет.

Если вы посмотрите, что у нас происходит в России, то происходит очень странная история. Посмотрите, дворники в Москве все таджики. Работа дворника вымести один двор стоит 13 тысяч рублей в месяц. Причем понятно, что здоровый человек может вымести не один, и не два, и не три двора. Я в жизни не поверю, что в Москве, где 8 тысяч пенсия, где тысяча рублей стипендия, нет студентов или нет пенсионеров, которые готовы заниматься, в общем-то, не катастрофической работой. Что происходит? Эту зарплату занимают себе чиновники рабовладельцы, а потом нанимают раба за очень небольшую зарплату. Понятно, что никакой пенсионер и никакой студент просто не могут с этим конкурировать.

А если, повторяю, у нас в России такая ситуация, что пенсионер, который получает 8 тысяч рублей, никогда и ни один во всей Москве не согласится мести двор, то, наверное, надо закрывать Россию, выбрасывать ключ и говорить – всё, со страной кончено. На самом деле все эти аргументы, что стоимость всего возрастет чрезвычайно, если не применять труд мигрантов, они фальшивые от и до. История с дворниками наиболее наглядный пример.

То же самое, если внимательно посмотреть, со строительством. Нам строители говорят, что если не применять рабов, которые живут в общежитиях, то у них стоимость квадратного метра возрастет на 20%, на 30%, каждый называет свою сумму, кто во что горазд. Ребята, одну секундочку, существуют стандартный критерий: в мире стоимость квадратного метра должна составлять одну-две месячных зарплаты. Он выдерживается и в Сингапуре, и в США. В Москве стоимость квадратного метра 4 тысячи долларов, это слабо, и это не одна и не две месячных зарплаты.

Это значит, что есть гигантская административная надбавка, гигантское количество денег, которые распиливают между собой чиновники и строители, это в чистом виде административная рента. Если эту административную ренту уничтожить в нормальной экономике, то вполне можно будет платить нормальным людям за нормальную работу. В России физическая работа сейчас не так мало стоит. Если вы приглядитесь внимательно просто к людям, которые физически рядом с вами работают, то вы увидите, что они не так мало зарабатывают, иногда они зарабатывают даже больше интеллектуалов.

Социальные последствия этого, конечно, чудовищные. Потому что есть здоровые, работоспособные люди, которые приучаются к водке и безделью, есть рабы, которые заполняют их места, и рабовладельцы – чиновники ДЭЗов, менты, владельцы строительных компаний, у них к рабам отношение как к скоту. Это отношение, кстати, переносится на всех остальных. Кстати, сами рабы тоже не сахар. Потому что они хороши только в балете «Спартак», а в жизни рабы – это не очень приятная категория населения.

Еще раз повторяю, в России механизм извлечения прибыли из мигрантов работает совсем по-другому, чем в США. Российские граждане не конкурентоспособны, не потому что они зажиточные, а потому что они свободные. Механизм извлечения прибыли в богатой нефтью России заключается в том, что деньги выделяются на свободного, работа производится рабом, дельту кладет себе в карман рабовладелец. Я думаю, что ради самосохранения нации, если будут проведены реформы, это та история, когда миграцию следует запретить вообще. Вы скажите: а как жить тем, кто приезжает в Россию на заработки? Знаете, это должны быть проблемы их государств.
Все так и есть. Причем при рабовладельческом строе Россия живет с 1917 года. Не знаю, что уж там случилось с Латыниной, что она в столь жестких интонациях заговорила о проблеме мигрантов (даже ДПНИ ранее высказывалось не столь радикально), но спорить с этими тезисами сложно. Причем мигранты не только разрушают Россию экономически и социально, но и культурно - ведь уже сегодня тысячи узбеков и таджиков живут и плодятся в русских городах, получают гражданство. А это значит, завтра в Эрэфии появятся сотни тысяч рабов. Именно такие рабы и нужны путинскому олигархическому режиму.  

Но решить проблему мигрантов невозможно без смены всей политико-экономической системы Эрэфии. И причины Латынина указывает тоже верно - пока в Эрэфии правящий режим представляет собой режим рабовладельцев, он неизбежно всех остальных будет превращать в рабов. Или завозить рабов извне.
Page generated Sep. 24th, 2017 09:12 pm
Powered by Dreamwidth Studios