Jul. 3rd, 2012

runo_lj: (Default)
Нацдемам на заметку - ролик прямо таки создан под их идеологему.

runo_lj: (Default)
О долговой природе денег (2)

Вообще, мне кажутся странными все эти споры о природе денег. Дело в том, что любые деньги (товарные, металлические, фиатные) имеют долговую природу. И это прямо вытекает из самой природы стоимости.

Труд и потребление - два основных, базовых экономических процесса - уже предполагают наличие пассива и актива. При этом труд и возникающая как оценка этого труда трудовая стоимость всегда представляет собой зачаточное (в понятийном смысле) представление о долге и долговом пассиве. Крестьянин пашет круглый год, льет пот, мучается, вкладывает свой труд в будущее зерно. В данном случае его труд выступает в качестве "пассива" и "долга", который должен в какой-то момент превратиться в "актив", а долг в виде вложенного в зерно труда должен быть в какой-то момент покрыт - и желательно с выгодой, с прибылью. Полученное зерно в данном случае выступает вещественным носителем величины долга - как трудовая стоимость  - и величины актива, который возвращается в момент получения урожая как некая величина потребительской стоимости, то есть полезности, сытости, удовольствия и удовлетворения потребности в пищи. Само наличие трудовой и потребительской стоимости уже в рамках единичного замкнутого хозяйстве позволяет разделить стоимость на эти две составляющие, где пассивная величина трудовой стоимости выступает в качестве некоего долга, который должен быть покрыт (желательно с выгодой) активом потребительской стоимости. Но здесь и ТС и ПС овеществлены в одном и том же продукте  - зерне, а должником и кредитором выступает один и тот же субъект, который сам себя кредитует и сам же получает долги.

Далее, во время простого товарного обмена ПС и ТС уже разносятся по разным товарам. Крестьянин отдает свое зерно в обмен на какой-то другой товар, и таким образом его "долг" - то есть ТС зерна - покрывается ПС другого товара. Причем все это происходит одновременно - крестьянин "кредитует" покупателя зерна, и тут же получает возвращение долга в виде ПС получаемого товара. Аналогично представляется дело и для второго участника обмена. 


А вот с возникновением денег происходит важная перемена и возникает возможность разносить стоимость во времени и пространстве, а вместе с тем и отделить субъектно должника и кредитора. В самом деле, продав свое зерно за деньги, крестьянин выдал "кредит" - свой труд, а в обмен получил "долговую расписку" - деньги. Для того, кто купил у него зерно, кредит, выданный крестьянином, есть вполне определенная стоимость, потребительская стоимость  - зерно, но сам крестьянин вместо потребительской стоимости получил не товар, а деньги. При товарных и металлических деньгах, конечно, эта долговая раписка подкреплена самим товарным телом денег, и то, что долг будет возвращен - то есть что в обмен на деньги крестьянин теперь также сможет получить какой-то актив - потребительскую стоимость, обеспечен вещественным телом самих денег - то есть их собственной ПС и ТС. Но золото и серебро денег в данном случае являются только условием доверия к деньгам, но они ничего не меняют в самой долговой природе денег, когда труд обменивается на удовлетворение потребностнй и когда между трудом и удовлетворением потребностей возникает это промежуточное звено - деньги. Золото монет интересно только как условие сохранности и надежности этих долговых отношений между тем, кто продал свой труд и теперь имеет в руках деньги, и теми, кто примет деньги в обмен на свои товары, а вовсе не как потребительская стоимость сама по себе. То есть проблема "обеспеченности денег" - это вовсе не экономическая проблема в том смысле, что стоимость денег должна быть чем-то обеспечена, а исключительно проблема доверия к деньгах, проблема уверенности в том, что долговая цепочка, возникающая в ходе обращения денег, будет продолжена,  -  то есть что обладатель денег сможет и дальше их беcпрепятственно обменять на какую-то ПС и таким образом вернуть себе долг, который он выдал, обменяв ранее свой труд на деньги.

Проблема обеспеченности денег - это проблема доверия к деньгам, и больше ничего. К стоимостной природе денег это не имеет никакого отношения. И к сожалению, многие этого не понимают.  Сама же стоимостная проблема денег упирается в проблематику самой стоимости, в природу самой стоимости - в проблему, что ТС и ПС теперь разнесены между субъектами и между товарами,  а также разнесены во времени и пространстве. Крестьянин выдал кредит  - в виде своего товара и вложенного в него труда, и на руках у него теперь только бумага, которая есть нечто вроде долговой расписки. И теперь крестьянин должен быть уверен, что долг будет возвращен в обмен на предъявление этой расписки - то есть что в обмен на эти бумажные деньги он получит товар, обладающий потребительской стоимостью.


Ну, а дальше эта двойственная природа стоимости уже проявляется в совершенно новой форме - когда уже сами деньги выдаются в кредит, и возвращение кредита предполагает возвращение тех же денег с процентами. Отсюда возникает особая сфера функционирования стоимости - финансы. И, естественно, вся финансовая сфера по сути есть сложная система все того же пассива и актива  - то есть долгов и долговых обязательств и условий погашения этих долгов. Но это проявление все той же природы самой стоимости, которое в зачаточном виде мы находим уже в рамках замкнутого крестьянского хозяйства. Просто теперь все эти отношения отрываются от труда и потребления и составляют отдельную сферу обращения стоимости. Хотя, конечно, в конечном счете вся финансовая сфера стоит на все тех же основаниях - на производстве и потреблении. Ведь не случайно еще Адам Смит определял стоимость как возможность покупать труд, и понимал, что такая возможность открывает путь к могуществу и богатству. В дальнейшем эта мысль была интерпретирована так, что стоимость есть трудовая стоимость, но Смит просто еще не имел достаточного понимания природы стоимости, и выразил только одну сторону природы стоимости, забыв или не сумев развить теорию второй стороны  - потребительской. Но труд есть нечто вроде долга, и покупка труда есть скупка долгов, но долг платежом красен, и таким платежом всегда служит актив потребительской стоимости, то есть того удовольствия, которое дает богатство как возможность потреблять.
runo_lj: (Default)
Итак, проблема "обеспеченности денег" - это исключительно проблема  доверия к деньгам, и к стоимостному определению денег эта проблема вообще никакого отношения не имеет. Собственно, именно поэтому мы ранее и утверждали, что государство, занимающееся эмиссией фиатных денег, только может гарантировать, что деньги будут приниматься в качестве средства обращения и платежей - то есть может создать саму возможность превращения бумажных банкнот в деньги и в стоимость, обепеспечив путем принятия специальных законодательных норм доверие к деньгам. Но не более того. Стоимостное определение денег, определение денег как стоимости и как величины стоимости, происходит уже в рамках самой экономики. И поскольку сама стоимость есть некая идеальная мыслимая величина, то и наделить деньги стоимостью могут только экономические субъекты, которые оценивают труд и потребление в терминах ПС и ТС. Поэтому стоимость денег, как и стоимость любого товара, задается экономическими субъектами. И здесь нет абсолютно никакой разницы между золотыми деньгами и фиатными.

Разница состоит лишь в том, что доверие к золотым деньгам обеспечивается самой вещественной формой золотых денег, и им не нужны никакие законы и гарантии государства для того, чтобы они обращались в качестве денег. Когда частный или государственный банк выпускают фиатные деньги под золотое обеспечение, проблема доверия к деньгах уже, естественно, возникает - и это проблема доверия к банку, проблема уверенности, что деньги останутся деньгами, то есть что они будут и дальше приниматься в качестве средства обращения стоимостей как другими субъектами, так и эмитентом бумажных денег. И, конечно, доверие к деньгам и доверие к эмитенту финансовых средств становится уже отдельной экономической проблемой, которая в случае с государством сводится к проблеме доверия к правительству и государству, к проблеме уверенности, что правительство достаточно компетентно, что оно не состоит из воров и проходимцев и что правительство не затеет какую-нибудь безумную авантюру или не начнет неоправданную эмиссию денег. Царское правительство даже в годы Первой мировой войны могло прибегать к крупным займам и расплачиваться кредитными деньгами, а вот большевикам за все приходилось расплачиваться золотом и натуральными продуктами, так как всему миру было понятно,  что Советское правительство состоит из мошенников и убийц, которым нельзя доверять ни в чем. И сегодня мне смешно слушать разговоры о превращении рубля в "свободно конвертируюмую валюту" под "обеспечение ее энергетическими ресурсами". Проблема обеспеченности денег - это проблема доверия, и весь мир прекрасно понимает, что в Эрэфии сегодня по-прежнему правят обычные мошенники и воры. А стало быть, и доверие к экономике Эрэфии и ее валюте, пока в Кремле сидит все та же советская чекистско-чиновная сволочь, будет соответствующим.

Возникает и еще одна важная проблема, на которой мы позднее остановимся подробнее  - проблема выдачи настоящего кредита под проценты. Строго говоря, эта проблема не связана напрямую с деньгами и стоимостью денег - эта проблема общая для стоимости как таковой. Ведь кредит совсем не обязательно может быть выдан деньгами - его можно выдать и виде натуральных продуктов, и точно так же условием выдачи кредита поставить возвращение его в какой-то срок с процентами. Собственно, в истории очень часто так и происходило, и закабаление крестьянства и других слоев в Риме или в Европе очень часто было связано с кредитованием крестьян натуральными продуктами, когда, попав в долговую кабалу, крестьяне оказывались в полной социальной зависимости от высших классов. В Риме, в начальный момент формирования республики, пришлось даже принять специальные законы, которые отчасти списывали долги крестьян крупным землевладельцам и которые серьезно ограничивали ростовщический процент. Обращение свободного крестьянства в Европе и в России в крепостное зависимое сословие также шло рука об руку с процессом экономического закабаления через выдачу натуральных кредитов - крестьянин сначала становился должником, а вслед за этим утрачивал и свою социальную свободу. Собственно, видимо, именно поэтому процент и ростовщический капитал всегда вызывал такую ненависть и внутреннее неприятие - всегда было понимание, что долговая кабала может быть использована для полного порабощения человека.

Но с экономической точки зрения, проблема процентного кредита - это проблема стоимости. И денежный и финансовый процент в этом смысле ничем не отличается от процента натурального кредита. Здесь меняется только форма стоимости - из товарной она превращается в денежную, но суть проблемы нужно искать в стоимости как таковой, в законах формирования, движения, обращения и превращения стоимости. И понятно, что в этой проблеме также немалую роль играет проблема доверия - доверия кредитора к должнику, уверенность кредитора в том, что выданный кредит будет возвращен. При этом достаточно очевидно, что величина процента зависит от этого доверия. В самом деле, чем хуже у вас репутация и чем меньшим доверием вы пользуетесь как должник, тем труднее вам будет взять в долг, и тем выше будут проценты, под которые вы сможете кредитоваться. Это правило работает повсеместно. Скажем, чем большим доверием пользуется банк, чем лучше у него репутация, тем под меньшие проценты он сможет выпустить облигации займа. Уровень процента погашения облигаций здесь прямо связан с уровнем доверия к банку.

С другой стороны, понятно, что чем под больший процент вы выдаете кредит, тем труднее будет должнику с вами потом расплатиться. А стало быть, и вероятность, что должник сможет вернуть вам долг, уменьшается. Таким образом, процентное кредитование имеет внутри себя внутренний механизм разгонки негативных экономических явлений, когда одно негативное являение тут же порождает следующие и усиливается ими, и в результате негативный процесс раскручивается по спирали, не имея внутри себя никаких механизмов для приостановки, что в итоге может привести к разрушению всей сложившейся системы стоимостей. 

Таким образом, проблема долга и долговых стоимостных отношений представляет собой отдельную серьезную экономическую проблему, требующую отдельного изучения.
runo_lj: (Default)
Теория спроса (2)
Теория спроса (3)
Теория спроса (4)
Теория спроса (5)
Теория спроса (6)
Теория спроса (7)
Теория спроса (8)
Теория спроса (9)
Теория спроса (10)
Теория спроса (11)



В ходе нашего исследования природы денег мы, в сущности, выяснили все интересующие нас вопросы: теперь сущность денег и природа их стоимости для нас совершенно понятна. В результате мы пришли к выводу, что стоимостью деньги наделяют экономические субъекты, и мы также установили некоторые количественные зависимости между субъективными величинами ПС и ТС и ценами. Поэтому теперь мы уже можем перейти к изучению вопроса объективной меновой стоимости денег.

Что является центральным вопросом этой проблемы? Очевидно, вопрос о том, как и каким образом функционируют деньги в качестве объективной меры стоимости и как формируются денежные цены. В частности, нам нужно ответить на вопрос, как денежная масса и изменения денежной массы отражаются на ценах и других экономических величинах. Понятно, что ответить на этот вопрос мы можем, только исходя из модели субъективного предложения и спроса. Количественные теории денег и все их определения представляются для нас сомнительными, так как деньги в таких моделях рассматриваются как некий "денежный эфир", гомогенный по своей природе и изменяющийся как некая объективная субстанция. Но деньги наделяются стоимостью субъектами, и поэтому и стоимость денег есть величина субъективная. А стало быть, и механистический объективистский подход  - к которому прибегают современные монетаристы и неоклассики - здесь применяться не может. 

Но проблема объективной стоимости денег также связана с проблемой формирования денежных цен. Очевидно, что денежные цены формируются в условиях функционирования объективной меновой стоимости денег, и понятно, что эти цены будут зависимы, в частности, от количества денег, обращающихся в экономике. А стало быть, нам нужно рассмотреть вопрос о формировании денежных цен - цен предложения и спроса. Только тогда мы сможем двигаться дальше.

При этом, конечно, мы должны избавиться от иллюзии о гомогенности денег - то есть от иллюзии, что деньги в любом месте и для любого субъекта обладают одной и той же ценностью. Большинство экономистов, включая даже последователей "австрийской школы", всегда исходит из условия гомогенности денег. Это тем более странно, что для австрийской школы центральным понятием было понятие о субъективной ценности, и почему в отношении денег делается такое исключение - совершенно непонятно. Скажем, Дж. Салерно, рассматривая теорию денег Мизеса, отмечает:
Для Мизеса запасы денег, которые располагаются в пределах одного рынка, в практическом отношении представляют собой совершенно однородный товар, перемещение которого между участниками рынка практически не влечет издержек. Таким образом, закон одной цены распространяется также и на деньги, и Эдвардс присоединяется к мнению Мизеса о том, что "покупательская способность денег всюду одинакова: неодинаковы товары, которые предлагаются в разных местах" 
И если даже австрийцы, для которых субъективная стоимость благ была центральным понятием, рассматривают деньги как нечто однородное, то об остальных и говорить не приходится. И это является ключевой ошибкой в понимании денег.

В действительности, здесь, как это часто случается у профессоров, и в особенности у профессоров от экономики, происходит элементарная путаница понятий. Далее там приводится хороший пример, когда коктейли в баре на верхнем этаже башни-близнеца в Нью-Йорке продаются (точнее сказать, продавались  - теперь этих башен после 11.09, как известно,  уже нет) дороже, чем в точности такие же коктейли на нижнем этаже - и только потому, что с верхнего этажа башни открывается хороший вид. Для ученых экономистов эта разница в цене представляет серьезную теоретическую проблему, которую они могут обсуждать годами, споря о том, проявляется ли здесь нарушение гомогенности денег в зависимости от места, где продается товар, или же коктейли на верхнем и нижнем этаже мы просто должны рассматривать как разные товары. В первом случае ученым экономистам придется отказаться от представления о гомогенности денег, что рушит все их теории и конструкции, и тогда ученые экономисты вынуждены будут признаться в своей профнепригодности - а это нехорошо. Во втором случае, ученым экономистам придется признать, что в экономике не существует двух одинаковых товаров, и стоит нам переместить булочку из одного магазина в другой, находящийся в 10-ти метрах от первого - и ту же самую булочку мы уже должны рассматривать как новый товар, отличный от той же самой булочки в 10-ти метрах от первой. И тогда рушатся другие их конструкции и мы приходим к очередному абсурдному выводу, и ученым экономистам опять придется признать, что все их рассуждения и теории ничего не стоят. А потому ученые экономисты морщат лбы, пишут умные статьи и  годами спорят о том, почему цены на булочки или коктейли разные и как это можно объяснить с т.з. их экономических теорий. 


Но в свете всего изложенного нами ранее понятно, что споры ученых экономистов представляют собой споры  - скажем так - не очень умных людей, которые за деревьями не видят леса, то есть ни одну проблему не могут решить, исходя из каких-то более общих теоретических посылок. То, что цены на коктейли или булочки разные при очевидном равенстве издержек по их производству, означает только одно: у них разные потребительские стоимости. Как только мы включаем нашу теорию стоимости, мы тут же должны уточнить, о какой стоимости идет речь - о ПС или ТС, и анализировать ситуацию в системе существования двух этих стоимостей. Поэтому булочки или коктейли могут быть совершенно идентичными товарами в плане издержек и способа их производства, но их ПС, конечно, может измениться в зависимости от места их продажи. Ведь и ТС, и ПС - величины субъективные, и поэтому коктейль на верхнем этаже с хорошим видом  на Манхэттан будет иметь более высокую ПС для его потребителя   - ведь он будет получать удовольствие не только от коктейля и его вкусовых свойств, но и от вида на Манхаттэн. Продавцы коктейля это понимают, и поэтому они вполне разумно делают вывод, что за коктейль в баре на верхнем этаже покупатель будет готов заплатить больше, чем за точно такой же коктейль в баре на нижнем этаже, где открывающийся из окон вид уже не может доставить такого удовольствия. То есть по сути вместе с коктейлем продавцы продают еще и вид на Манхаттэн, удовольствие от выпивания кокетейля продается вместе с удовольствием от созерцания вида из окна башни-близнеца. То есть к ПС стоимости коктейля, производство которого стоит каких-то издержек, добавляется еще и ПС вида на Манхаттэн, которая к производству коктейля не имеет никакого отношения и которую продавец может предложить вместе с ПС коктейля без каких-либо дополнительных издержек. Конечно, продавцы не дураки,  - в отличие от профессоров экономики, -  и они всегда хотят продать товар по возможно большей цене. И если покупатели готовы платить больше за ПС коктейля или булочки и процесс ее поедания с хорошим видом из окна, почему бы этим не воспользоваться?

Что касается стоимости денег. Если один и тот же товар, одинаковый с точки зрения издержек, продается по разным ценам, то это только означает, что у товара разная ПС. И если мы платим разные деньги за булочку, значит мы платим разные деньги за разные ПС этих булочек. Но если это так, значит, деньги при большей цене на булочку имеют меньшую потребительскую стоимость, чем деньги, которые мы платим за булочку по более низкой цене. Если ТС булочек одинакова, а их ПС разная, то это означает, что мы получаем дополнительную выгоду с точки зрения продавца булочки, и больше ничего. Но поскольку и ТС, и ПС выражены через одни и те же деньги, то мы с равным успехом можем считать как то, что уменьшилась субъективная стоимость денег, так и то, что увеличилась ПС булочек в денежном выражении. Субъектиная стоимость денег и ПС булочек здесь две величины, которые взаимно друг друга определяют. И что через что мы определим - от этого ничего не изменится. Определение здесь должно происходить не из сравнений ПС денег и ПС булочек, а через определение ТС денег - только введя ТС денег в рассмотрение, мы сможем понять характер изменения в цене. И очевидно, что ПС денег в общем случае далеко не всегда будет одинаковой, то есть ни о какой гомогенности денег говорить не приходится. И тем более не приходится говорить об однородности покупательской способности денег - ведь и эта величина формируется как величина субъективная.

Таким образом, мы видим, что ученые экономисты нагородили по этому вопросу столько чуши, что для исследования объективной стоимости денег нам придется внимательно рассмотреть, что есть спрос и предложение, как они формируются, и что есть денежные цены. И начнем мы именно со спроса - ведь именно потребление является причиной и целью производства, а не наоборот.  
Page generated Sep. 24th, 2017 09:15 pm
Powered by Dreamwidth Studios