May. 27th, 2012

runo_lj: (Default)
Мы можем найти тысячи конспирологических ниточек, заговоров и тайных операций в истории, предшествовавшей падению России и Германии. Да, конечно, Японию финансировали американские и английские банки, и именно они помогли ей в короткий срок перевооружиться и превратиться из изоляционистской периферийной азиатской страны в милитаристскую агрессивную империю, которая смогла одержать в 1905 году военную победу над своим могущественным северным соседом. Безусловно, Троцкого спонсировали американские финансовые круги, и именно благодаря им он и другие левые сумели эффективно действовать в Европе и в России. Конечно, ниточки февральского заговора 1917 года тянулись в Лондон и Париж. И нет сомнений, что перевооружению Третьего Рейха и Совдепии способствовали все те же примерно финансовые круги.

Но за всеми этими частностями и деталями мы не должны терять понимание главного - в течение спокойного, блестящего, культурного и гуманного 19-го в мире сформировался новый могущественный центр силы - центр финансового капитализма. И в какой-то момент этот центр заявил о своих притязаниях на мировое господство и переустройство всего мира под себя, что и вызвало две мировые бойни, революции и перевороты по всей Европе и формирование совершенно иного мира. И центр этого мира находился в Лондоне. Вот в чем состояла главная сила Великобритании, а вовсе не в каком-то там тайном масонстве, особой гениальности британской элиты, целомудренности ее Королевы и Королей или военных достоинствах британской армии и флота.

Российская Империя была вполне нормальным, цивилизованным и европейским государством (рекомендую для понимания этого факта ознакомиться с книгой того же Волкова "Почему РФ - еще не Россия"). Германия была неоспоримым и признанным лидером европейской культуры и науки. И обе эти державы обладали, пожалуй, лучшими в Европе и в мире армиями, офицерами и солдатами. Но обе они в итоге проиграли - потому что сила, которая им противостояла и которая была сосредоточена на лондонских биржах, оказалась могущественнее армий, науки и культуры. И именно за этой силой было будущее истории. И поэтому Лондон - грязный, вонючий, наполненный флегматичными и туповатыми англичанами,  - казался светочем прогресса и свободы, а Германия и Россия представали отсталыми и "реакционными". Дело вовсе не в каких-то особых либеральных свободах, которых в 19-м веке в Англии еще вовсе не было. И не в прогрессе или науке, в которых Германия превосходила Великобританию на две головы. И не в культуре, в которой Германия и Россия в 19-м веке также существенно превосходили Англию. Дело было всего лишь в том, что Лондон стал финансовой столицей мира - и за этим финансовым миром было будущее. 

Противопоставить этому было нечего. Ибо всюду, где возникала промышленность и банки, Лондон немедленно становился центром поклонения и притяжения. Деньги тянутся к деньгам, а вслед за деньгами свои взоры в сторону Лондона обращали мыслители, карбонарии, масоны, евреи, интеллигенция и местная буржуазия. И поэтому русская интеллигенция, буржуазия, а отчасти и бюрократия ненавидели "отсталую" и "реакционную" Россию, и боготворили прогрессивную Европу, под которой понимался прежде всего Лондон. И именно в Лондоне сидели и Герцен, и Бакунин, и Гучков. И поэтому "прогрессивные люди" России готовы были ради прогресса и "блага России" свергнуть своего Царя, который, по их мнению, был главным препятствием для прогресса, а лондонскую Королеву свергать никто даже не помышлял. И дело здесь вовсе не в масонстве, а в том, что все масонство было ориентировано на Лондон, как мусульмане ориентированы на Мекку. Именно из Лондона в то время исходил свет нового мира и нового будущего - тот самый свет, который сегодня изображен на банкноте американского доллара.


Битва за мировое господство была краткой, жуткой, отчаянной и невероятно кровавой. Но, мне представляется, что даже поклонники Третьего Рейха и Совдепии интуитивно чувствуют и понимают, что проект Третьего Рейха и Советский Проект были только отчаянными попытками пойти против истории. Пульс истории находился там, на биржах лондонского Сити, и подчинить себе этот центр нового мира было можно только политически - то есть путем военного завоевания. Но сам характер нацистского и советского режима  - тоталитарный и предельно милитаризованный - красноречиво свидетельствовал, что оба эти проекта были лишь отчаянными попытками зацепиться за кусок земли и оттуда подчинить себе "свободный мир" - мир финансового господства - отгороженный от континентальной Европы проливом Ла-Манш и Атлантическим океаном, и силой переиграть таким образом историю в свою пользу. Но история была на стороне Лодона, а затем  - по итогам Второй Мировой войны - Нью-Йорка, ибо именно там было сосредоточено могущество нового мира. Англичане, а затем американцы, смогли оседлать историю, а поэтому они могли совершать множество ошибок, или не совершать их вовсе, но они уже были обречены на победу. Ибо, как выразился однажды Черчилль в разговоре со Сталиным, "во всем самом главном я уже договорился с дьяволом, и теперь все зависит только от нас". 

Волков этого не понимает. В указанной книге он пишет: "Рассматривая государственность как образчик определённого внутреннего строя, уместно задаться вопросом: мог ли он вообще не пасть в условиях, когда под влиянием мутаций, распространившихся в конце ХVIII столетия, началось крушение традиционного порядка в мире, каковой процесс завершился в начале ХХ в. с Первой мировой войной (речь идёт о феномене смены существовавших тысячелетия монархических режимов демократическими и тоталитарными)? Вопрос открытый". Для Волкова все перемены в Европы, связанные с формированием нового финансово-промышленного мира с центром в Лондоне, есть только череда каких-то непонятных мутаций. Мы не знаем, как пошла бы история, если бы Россия устояла в 1917 году. Вполне возможно, что, если бы Россия одержала победу в Первой мировой войне и получила проливы, русский рубль, со времен реформы Витте обеспеченный золотом, позволил бы России сформировать какую-то свою финансовую империю, которая смогла бы конкурировать с лондонским Сити. Но мы должны признать, что Россия проиграла еще до того, как раздались выстрелы в Сараево, с которых началась Первая мировая война - ибо на тот момент ничего в экономическом и социальном строе России не позволяло ей претендовать на роль лидера нового мира, и даже понимания того, что происходит в мире, в России не было. Нет этого понимания у Волкова даже сегодня, спустя сто лет с момента крушения дорогого для него дворянского русского мира.  


Не понимает этого и Галковский, который повсюду вылавливает масонов и британских агентов, но не может объяснить, почему деятельность всей этой британской агентуры была столь эффективна в Санкт-Петербурге, а в самом Лондоне ничего подобного представить себе было невозможно.                    
runo_lj: (Default)
О мировом заговоре, коммунизме и прочем (1)
О мировом заговоре, коммунизме и прочем (2)
О мировом заговоре, коммунизме и прочем (3)
О мировом заговоре, коммунизме и прочем (4)
О мировом заговоре, коммунизме и прочем (5)
О мировом заговоре, коммунизме и прочем (6)

Но вернемся к тому, с чего мы начали - к вопросу о причинах проводимой в Европе миграционной политики (который, собственно, и стал поводом для спора между Волковым и Галковским) и о связах коммунистического и левацкого движения с финансовым миром (о коих намекается в "протоколе допроса Раковского"). 


Самый интересный вопрос здесь, откуда, вообще говоря, в современной Европе и даже в США это всеобщее доминирование левацкого мировоззрения - а что европейский мультикультурализм, борьба за права геев, обоснование миграционной политики и многое другое, что мы находим сегодня в политике ведущих западных держав, является левацким по своему духу и мировоззрению, это совершенно очевидно, как и то, что многие европейские "либералы", в сущности, представляют собой все тех же мягких леваков. Западная Европа 40 лет (а то и побольше, если начинать считать с 1917 года) вела войну против коммунизма и коммунистической угрозы, в США в одно время (в период маккартизма) коммунисты и вовсе были фактически поставлены вне закона. Опыт правления коммунистов и левых в России и в мире  - с горами трупов убитых и умерших от голода - у всех перед глазами.

И, несмотря на все это, левые интеллектуалы сегодня работают во всех университетах мира, левые партии борются за власть (а в некоторых странах - например, в Швеции - они находятся у власти уже много лет), а сам тип левацкого мировоззрения фактически сегодня составляет основу политической и социальной культуры в Европе и США. Ну ладно, можно было бы потерпеть немного леваков на кафедрах университетов (в какой-нибудь Сорбонне), чтобы было удобнее экспортировать левацкую идеологию для стран Третьего мира, обрекая их на корчи социализма и муки коммунизма. Но зачем все это культировать в самой Европе? Это тем более странно и подозрительно, что правое мировоззрение  - в сколько-нибудь отчетливых формах - очевидно одновременно с культивированием левизны подвергается жесткой обструкции и запрету: мы вполне можем найти какого-нибудь левого или марксистского профессора в любом европейском или американском университете, а вот правых мы там найдем вряд ли, а если какой профессор заявит открыто о своих правых взглядах, ему тут же припомнят Гитлера и Холокост.

Совершенно очевидно, что столь всеобщее и жесткое доминирование левацкой политической культуры на Западе  - вплоть до того, что за отрицание Холокоста в некоторых странах сажают в тюрьму - не является каким-то "естественным социальным процессом" (как стал бы утверждать г-н Волков), а есть важная часть проводимой западными элитами политики в сфере пропаганды, образования, культуры, в социальной сфере и т.д. Но откуда все это берется и зачем все это нужно?

И вот здесь самое время вспомнить о тех выводах о сути левизны и левацкого мировозрения, к которым мы пришли совсем недавно. Напомню, что суть левацкого мировоззрения я определил как стремление к стиранию всякого качественного различия между людьми. Коммунисты и левые отрицают какую-либо значимость качественного различия между бедными и богатыми, белыми и черными, образованными и невеждами, гетеросексуалами и гомосексуалистами, и во всем и везде требует всеобщего тотального равенства - что, естественно, неизбежно приводит к уничтожению вообще всякого качества (не только людей, но и вещей) и всеобщей деградации общества и общественных отношений. 


Но ведь примерно все то же самое мы находим и в свойствах финансового господства. Финансовый агент (ну пусть это будет доллар для примера) - самый радикальный эгалитарист и демократ. Доллар - самый тотальный демократ и самый безжалостный уравнитель. Он не терпит никаких национальных различий, различий по полу, ему безразличны аристократические наследственные и гербовые бумаги, он ненавидит всякие религии и нравственные или культурные ограничения, ему нет никакого дела даже до существования отдельных государств. Всякие подобные различия для него являются только преградой. Для доллара как господина все вещи и люди в своем качественном сущностном различии совершенно неинтересны, и все они имеют для него только одно качество и меру - меру цены. Сапожники, священники, певцы, политики, книги, картины, машины, лошади и все-все-все на свете имеет для этого господина только одно качество - стоимость, которая может быть измерена в долларах. Сущность и качество вещей при этом совершенно вымываются и отодвигаются на второй план, а на первый выходит бирка с указанием количества долларов, которая отныне и есть единственно важная и значимая сущность любой вещи или человека.


И если мы посмотрим внимательно на основные догмы левацкого мировоззрения, то обнаружим, что левое сознание невероятно близко по многим вопросам к идеологии финансового господства. Ну в самом деле, ведь и коммунисты и финансовый мир желают построить какой-то единый мир, где не будет религий и наций, не будет границ, не будет никакого различия в качестве людей. И различие между ними состоит в том, что для господина доллара богатство остается неким единственным допустимым качеством, а для коммунистов это различие неприемлемо. Но во всем остальном - в сокрушении всего и вся, что делает возможным всякое неравенство и качественное различие людей - товарищ коммунист и господин доллар полностью сходятся.


Я не знаю, были ли у Маркса связи с дельцами из Сити. Пока нет документальных доказательств, что Первый Коминтерн создавался на деньги Ротшильдов. Но связь левацкого и коммунистического движения с лондонским Сити и с американскими финансистами засвечена так много раз и так основательно, что мы практически без всяких сомнений можем утверждать, что мировое коммунистическое движение и левацкое мировоззрение с самого начала были только инструментом финансового капитала для сокрушения прежнего мира и для расчистки дороги к мировому гоподству финансового капитала. И, очевидно, такое положение дел сохраняется и сегодня - иначе объяснить происходящее в мире и в Европе и понять причины всеобщего господства левацкого мировоззрения в Европе и США, где уже давно господствует финансовый капитал - невозможно.      
runo_lj: (Default)
О сущности денег (1)
О сущности денег (2)
О сущности денег (3)
О сущности денег (4)
О сущности денег (5)
О сущности денег (6)
О сущности денег (7)
О сущности денег (8)
О сущности денег (9)
О сущности денег (10)
О сущности денег (11)
О сущности денег (12)
О сущности денег (13)

Да, я знаю - я охуел. Ну и что?

О природе и сущности денег уже написано так много и такими умными людьми, что, кажется, было бы невероятной наглостью и самоуверенностью пытаться написать об этом предмете что-то новое и тем более исчерпывающее. Но кое-какие соображения все же позволяют мне надеяться, что моя дерзость вовсе не столь уж безосновательна, и есть некие причины думать, что, вполне возможно, мои размышления не будут бесплодными:


1). Гипотеза Пуанкаре оставалась только гипотезой более ста лет, пока не появился Перельман и не привел строгое доказательство правильности этой гипотезы. Перельман заканчивал ту же школу, что и я - почему бы и мне не попытаться открыть что-нибудь новое - ну, скажем, в области экономики? 


2). Я считаю, что одно (нет, даже два) очень важных достижения в области политэкономии у меня уже есть. Во-первых, мне удалось показать, что классические представления о природе стоимости, вокруг которой лучшие экономические умы человечества спорили на протяжении трех веков в 17-19 веке, все являются одинаково ошибочными: трудовая теория стоимости Смита-Рикарда-Маркса и субъективная теория стоимости Менгера-Джевонса-Бем-Баверка являются заблуждениями, а истина состоит в том, что природа стоимости дуалистична, и только в этой своей дуалистичности стоимость как базовое экономическое понятие и может существовать и осуществлять свою функцию измерения ценности труда и товаров. Да, нечто подобное мы находим у Маршалла (т.н. "крест Маршалла"), который соединил на своем графике спрос и предложение, издержки и доход. Но Маршалл поступил очень хитро - он вообще ушел от понятия стоимости, которое было центральным для всей предыдущей истории политэкономии, и все сразу стал измерять в деньгах. Это позволило перевести многие проблемы экономики в чисто математическое поле, и именно с Маршалла политэкономия заканчивается, и начинается economics, которая сегодня и считается "экономической наукой". С практической точки зрения это было полезно, а с теоретической - экономику как науку Маршалл фактически похоронил.


А второе мое достижение состоит в том, что я ответил на другой важный вопрос, который был центральным для всей истории политэкономии  - откуда берется прибыль. Прежде экономика дать ответ на этот вопрос была не в состоянии - и как раз потому, что в ней господствовали ложные теории стоимости. Но как только стало ясно, что есть стоимость, ответить на этот вопрос мне не составило никакого труда. Из этого моего открытия можно сделать множество важных теоретических и практических следствий - и, возможно, я этим как-нибудь займусь.

3). Экономика - вообще предмет достаточно простой. В том смысле, что для понимания многих вещей достаточно простого здравого смысла, умения элементарно и логически мыслить и знать какие-то базовые вещи из истории экономической мысли - основную проблематику, основные направления и базовые труды классиков политэкономии. Что, впрочем, не помешало лучшим теоретикам от экономики запутаться в простейших и базовых вещах и нагородить множество чуши. Но это как раз все понятно и объяснимо - любая наука испытывает наибольшие сложности как раз в момент своего становления, на первых шагах, когда формируется понятийный аппарат науки и формулируется ее проблематика. Но если предельно жестко и последовательно следовать за здравым смыслом и отметать все тупиковые пути при первых же признаках их тупиковости - вполне можно дойти до сути проблемы и успешно ее разрешить. 

В общем, берясь за тему о сущности денег, я ничем не рискую. И у меня даже есть надежда, что кое-что понять и прояснить в этом вопросе будет можно. Тут самое главное найти удачный конец, взявшись за который можно будет кратчайшим путем распутать и весь клубок.
runo_lj: (Default)
Ну что ж, приступим.



Прежде всего, мы должны отличать разговоры о деньгах и разговор о сущности денег. О деньгах можно говорить бесконечно - о том, как их заработать и как их потратить, где их лучше хранить или как их переслать другу. Потом, если несколько углубиться в предмет и перейти от практики и быта к вещам более теоретическим, мы, наверное, представим, что деньги - это такие золотые, серебряные и бронзовые монеты. Потом можно вспомнить, что, как гласят древние легенды, в стародревние времена у людей вместо денег были какие-то вещи: ну скажем, по некоторым преданиям и намекам из Гомера можно понять, что у ахейцев в качестве денег служили быки, а некоторые этнографы утверждают, что у некоторых полинезийских племен деньгами служат редкие морские ракушки. Потом мы заметим, что бумажные купюры в нашем кошельке - это тоже деньги. Наконец, если чуть-чуть еще подумать и почитать что-нибудь на эту тему, мы узнаем, что простая электронная запись, электронная цифра в компьютере в каком-нибудь банке - это тоже деньги.


Из всего этого мы можем сделать вывод, что ракушки, быки, серебряные слитки и золотые монеты, купюры и электронные цифры в памяти банковского компьютера - это только различные формы денег, только разнообразные явления сущности денег, но не сама сущность денег как таковых. А что же тогда есть сущность денег? В чем она состоит? Ведь понятно, что далеко не каждая ракушка или золотой слиток являются деньгами. И нам нужно понять, когда именно и как и почему столь разнообразные вещи, как быки, золотые монеты или электронные записи, становятся чем-то особым - становятся деньгами. 


Если мы попробуем припасть к мудрости науки и откроем какой-нибудь учебник по экономике, то мы узнаем, что все эти разнообразные вещи становятся деньгами только потому, что выражают собой какую-то особую сущность вещей - их стоимость. Стало быть, понять, что такое деньги невозможно, пока мы не поймем, что это за особое такое свойство у вещей - стоимость. Ну это  - смеем мы предположить - примерно, как если мы пытаемся измерить высоту или ширину какой-нибудь вещи. А для этого нам нужна линейка  - с расчерченными на ней единицами измерения высоты или ширины. Это могут быть метры, фунты, сажени - не важно. Важно лишь, чтобы эта единица измерения не менялась, и одна такая единица на одной линейке была равна другой такой же единице на другой линейке. Чтобы обеспечить это условие, мы можем даже сделать специальный образец такой единицы и хранить его в особом охраняемом помещении, чтобы у нас всегда была возможность убедиться, что на всех остальных линейках эти единицы расчерчены правильно. Так вот, видимо, деньги  - если верить ученым экономистам - и есть нечто вроде такой единицы измерения. Только измеряется с ее помощью не длина, не ширина, и даже не вес, а какое-то особое свойство вещей - их стоимость.


Ну что ж. Что такое стоимость - это мы уже знаем и понимаем. Мы ведь не зря уделили этому вопросу столько внимания в свое время, попутно выругав всех известных нам экономистов. Что такое стоимость - это мы знаем. А стало быть, и что такое деньги - понять будет несложно.               
Page generated Sep. 21st, 2017 10:22 am
Powered by Dreamwidth Studios