Feb. 20th, 2012

runo_lj: (Default)
Любопытный текст Павла Святенкова.

Собственно, речь идет о "смешанном" - республиканском - строе правления. Совсем недавно я примерно о том же писал, разбирая республиканские мотивы в политическом учении Аристотеля и размышляя о сути республиканского суверенитета.

Правда, Святенков плохо понимает, о чем он говорит, и поэтому, в сущности, несет чепуху. Он предлагает подумать о роли монархии и сильной президентской власти в качестве "недемократического контура" при демократии, который не позволил бы выродиться демократии в олигархию или тиранию - подобно тому, как таким "недемократическим контуром" служит монархия в Великобритании или ФРС в США. Почему то, что пишет Святенков, глупость?


Потому что демократия никогда не может выродиться в олигархию или тиранию - она, в сущности, и возникает в борьбе и противодействии олигархии и тирании. Пример Ельцина здесь совершенно непричем, так как Ельцин с самого начала был ставленником вовсе не демократии, а советской и гебешной олигархии, и его задачей как политика и было превращение советской партийной олигархии в олигархию классическую, основанную на богатстве - с чем Ельцин и справился вполне успешено, и период самибанкирщины был лишь самым зримым проявлением того, что ельцинский строй с самого начала создавался как олигархический - причем в наиболее вырожденной своей форме, который тот же Аристотель считал наихудшим после тирании. Сегодня уже совершенно очевидно, что вся т.н. перестройка с самого начала задумывалась и осуществлялась в недрах Партии и Лубянки и своей конечной целью имела приватизацию собственности и превращение советской номенклатуры в классическую олигархию. "Демократия" при перестройке была спущена сверху и носила чисто имитационные черты, она служила лишь способом легитимации процесса демонтажа советской системы и этого перехода советской номеклатуры к классическому олигархическому строю.

Поэтому как только переворот был успешно осуществлен, а советская система демонтирована, и когда встал вопрос о начале приватизации - то есть о непосредственном создании класса олигархов - демократический институт РФ - Верховный Совет - был тут же ликвидирован силовым неконституционным путем. Ельцин никогда не был демократом, "демократия" в годы перестройки выступала лишь инструментом в руках советской олигархии для демонтажа советской системы. Демократия никогда не рождается сверху, она всегда идет снизу - и именно в противодействии тирании или олигархии. Поэтому и "выродиться" в олигархию демократия не может в принципе, как она не может породить тиранию - все это возникает в противодействии демократии со стороны олигархии или тирана, а вовсе не возникает из самой демократии, и октябрь 1993 года ясно показал, что ельцинский режим никогда не был демократическим, и демократию постсоветская олигархия всегда рассматривала как главную угрозу и своего врага. Я бы посоветовал Святенкову внимательно почитатель Аристотеля, и тогда он поймет, что олигархия и демократия - это всегда принципиальные враги, и одно из другого никогда возникнуть не может.

И уж абсолютно дикими и невежественными с точки зрения политологии являются утверждения Святенкова, что партийная коммунистическая олигархия была каким-то "контуром" при демократических Советах. Советы при коммунистах носили точно такие же чисто имитационные и декоративные черты, и никакой властью они не обладали. Даже Верховный Совет СССР (точнее сказать, его Президиум) занимался только тем, что вручал ордена и медали и подписывал подготовленные Политбюро законы. Вся власть в СССР была сосредоточена в руках партийной и чекистской олигархии. Никакой демократии в Совдепии даже в зачатке не было, это была очень жесткая олигархическая система, и единственным важным ее отличием от классического олигархического строя было то, что она осуществлялась под массированную демагогию и пропаганду от имени "трудящихся", а сама партийная олигархия была лишена возможностей к открытому обогащению. И, собственно, перестройка и была неизбежным переходом советской партийной олигархии к более классической форме, когда с советcкой марксистской демагогией было покончено, власть олигархии стала основываться на богатстве, а все институты и понятия, связанные со специфичностью советкого олигархического строя, были немедленно демонтированы - в том числе и социальные гарантии трудящихся. Коммунистический строй никогда не был демократией, он с самого начала выстраивался как партийная олигархия - причем олигархия незаконная и насильственная. То, что пишет Святенков о "демократии в СССР" - это какой-то детский лепет полного невежды,  который не понимает простых и совершенно очевидных вещей.


Что касается, собственно, демократии, то она действительно таит в себе некоторые угрозы при определенном своем развитии, а именно: демократия может превратиться в ничем неограниченное самодержавие народа. И тогда она вполне может осуществляться как настоящая диктатура или же даже породить настоящего диктатора - подобно тому, как это произошло в Англии в период правления Кромвеля или во Франции в период якобинской диктатуры. Но демократический диктатор -  это вовсе не тиран, и уж тем более не олигархия, так как природа власти и суверенитета демократического диктатора принципиально иная, нежели у тирана - скажем, демократический диктатор всегда в своей политике и демагогии опирается на волю и мнение ничем неограниченного самодержавия народа, в то время как при тирании, представляющей собой вырожденную форму монархии, суверенетет власти тирана никогда не связывается с волей народа, а напротив, ей противостоит. 

Но в России все произошло иначе - диктатура большевиков никогда не исходила из демократии, большевицкая власть изначально была антидемократической властью узкой группы партийной большевицкой (в значительной степени - еврейской) олигархии, и этот антидемократический харатер большевицкой власти резко отличает ее от событий во Франции или Англии. Собственно, большевики ведь вовсе не апеллировали к воле народа, а навязывали свою марксистскую демагогию народу, пытаясь имитировать нечто подобное французской или кромвелевской диктатуре. Но по своей природе власть большевиков принципиально отличалась от власти Кромвеля или якобинцев, так как она исходила не из воли народа и демократии, а напротив, противопоставляла себя и народу, и России. Именно этим был обусловлен и тот радикальный разрыв со всем добольшевицким прошлым - в том числе правовым (такого разрыва вовсе не произошло после Английской и Французской революции) - ведь, в сущности, большевики не столько осуществляли волю народа, сколько сами переделывали и страну, и народ под себя, под свое олигархическое правление.

И сегодня главная проблема в России состоит вовсе не в том, чтобы прописать демократии какой-то ограничительный контур. Проблема состоит в том, чтобы, напротив, ограничить неправовую и ничем неограниченную власть россиянской олигархии. А стало быть, сегодня нужно думать не о том, как ограничить демократию  - которой в России даже в зачатке пока нет, а то, что есть, носит чисто имитационный характер для легитимации олигархического строя, -  а о том, что и как сегодня можно противопоставить олигархии. И здесь нужно ясно понимать, что олигархия и демократия - это принципиально разные и враждебные силы. Да, конечно, чистая демократия так же вредна, как и олигархический строй, и в конечном счете республиканский строй всегда предполагает механизмы ограничения демократии, то есть некий компромисс между демократией и олигархией (а также, возможно, монархическим суверенитетом) и взаимное ограничение демократии и олигархии друг другом. Но сегодня задача состоит в том, чтобы ограничить власть олигархии, а вовсе не в том, чтобы прописать какие-то ограничительные контуры для несуществующей вовсе демократии в России. А стало быть, и думать нужно о формах и институтах демократии, которые не позволили бы россиянской олигархии снова растоптать всякие зачатки демократии и править безраздельно и дальше.

P.S. Мда. Сказать, что Верховный суд в США, судьи которого выбираются пожизненно, "имеет монархические черты" - это вообще за всякой гранью. Хотя ведь тот же Аристотель прямо об этом и писал, что подобные пожизненные назначения - это яркая отличительная черта олигархического правления. Похоже, у Святенкова такая каша в голове, что он вообще не понимает, о чем он пишет. Такое чувство, что он просто бредит. В самом деле, почитал бы хотя бы Аристотеля, прежде чем гнать такую пургу. Нет, я понимаю, что для "Комсомольской правды" "и так сойдет", но все же человек вроде бы претендует на звание политолога, а это предполагает, что он хотя бы чуть-чуть разбирается в этих вопросах. Впрочем, подобное вопиющее невежество - вообще черта характерная для постсоветских гуманитариев. Советские они, а советским пофиг, что писать. Пиши губерния, бумага все стерпит - главное, чтобы гонорары за статьи вовремя поступали.
runo_lj: (Default)
Крылов тут постик написал по поводу референдума в Латвии и позиции Широпаева. Ну, с Широпаевым и его вонючками мне лично все и так понятно - это обычная советская шиза, причем дико русофобская (сегодня, кстати, Широпаев наконец-то открыто признал, что вся его идеология сводится, в сущности, к расчленению и разделению русского народа - то есть фактически к его уничтожению как большого народа). 

А вот с Крыловым все интереснее. По поводу его оценок позиции Широпаева и референдума в Латвии трудно не согласиться, но вполне естественно возникает вопрос, а в чем, собственно, состоит крыловский национал-демократизм. То есть, говоря словами самого Крылова, где кончается крыловский национал-демократизм и начинается валерия ильинична? Ведь проблему кремлевских провокаторов в русском движении невозможно решить, просто показав пальцем на провокаторов. Гораздо важнее показать, в чем состоит суть их провокаторской деятельности в русском движении - в том числе и в сфере идеологии. И крыловский "национал-демократизм" вызывает множество вопросов.


Ну, в частности, о режиме в Латвии Крылов пишет:

Мне это тем более очевидно, поскольку я сам чрезвычайно скверно отношусь к советчине и всему советскому, а к этнократичеким режимам Прибалтики – с завистливым восхищением. И, разумеется, нам у них нужно учиться, учиться и учиться, учиться поддержанию национального чувства, учиться национальному единству и солидарности, учиться рациональности и национальному эгоизму, учиться нацстроительству, наконец, учиться смиренно, почтительно и благодарно. Так же, как в своё время русские учились воевать – в том числе и прежде всего у своих врагов, начиная со шведов и кончая немцами.


А вот у меня этнократические режимы Прибалтики никакого восхищения не вызывают. Это маленькие ущербные государства, которые внешним суверенитетом не обладают. Кроме того, прибалтийские демократии также являются глубоко ущербными, так как они выстроены на прямой дискриминации крупного русского меньшинства. Я вполне могу понять прибалтов, они очень боятся утратить свой видимый суверенитет и хотят пожить независимо, а русское меньшинство вызывает у них вполне понятные опасения. Но тем не менее, это никак не является поводом для восхищения их уродливыми режимами. Демократии в Прибалтике выстроены на этнократическом принципе - а этот принцип сам по себе глубого антидемократичен, так как демократия предполагает, прежде всего, равенство граждан. И прямолинейные попытки обойти это несоответствие своих режимов понятию "демократии" путем поражения в правах значительной части своего населения, придав им статус неграждан, только еще более оттеняет ущербность и неполноценность прибалтийских демократий.


Вообще говоря, я уже много раз повторял, что национальное государство вовсе не есть этнократия. И уж тем паче этнократия не может быть демократической - скорее уж это чисто олигархический элемент. При этом понятно, что фактически этнические моменты при формировании элиты всегда учитываются при любом даже самом демократическом режиме, вот только все это происходит не в рамках конституционных и правовых принципов, а в форме негласных, неформальных и негосударстенных процедур и согласований. То есть формальное демократическое равенство как-то корректируется и дополняется неформальными принципами формирования элиты по аристократическому и олигархическому принципу - в том числе по прицнипу этничности. И хороший строй предполагает, что одинаково успешно работает и демократия, и дополняющие ее этнократические принципы. В прибалтийских режимах этого нет - там все выстроено очень примитивно, путем открытой формально и законодательно закрепленной дискриминации русского меньшинства. А это значит, что прибалтийские страны так и не смогут интегрировать русское меньшинство, и общество в этих странах останется расколотым. Возможно, для маленьких прибалтийских стран все это еще терпимо, но для крупной страны, претендующей на достойное место под солнцем в мировой политике, подобный этнократический режим просто противопоказан.


Я не понимаю, чему там восхищается Крылов. Можно позвидовать национальной солидарности латышей и эстонцев, но вот в вопросе нацстроительства и строительства национальных государств прибалтийские режимы никак не могут быть примером для русских националистов.

Но тут интересно другое: насколько Крылов в своем восхищении прибалтийскими режимами близко сходится с той же Валерией Ильиничной. Правда, сегодня у нашей либеральной публики другой кумир - режим Саакашвили, но вот эта общность мышления Крылова и Новодворской очень показательна и весьма не случайна. На мой взгляд, мировоззренчески крыловский "национал-демократизм" вовсе не является русским националимом, а представляет собой лишь специфическую разновидность все той же нашей либерастической шизы. И все отличие между демшизой и крыловским национал-демократизмом сводится лишь к тому, что вопросы демократии и прочее Крылов увязывает как бы с интересами русских. "Прибалтийские режимы прекрасны, так как свободные прибалты давят русское быдло", - говорит Валерия Ильинична. "Прибалтийские режимы прекрасны, и прибалты свободны и прекрасны, но русским мы сочувствуем, и хотим Россию превратить в такую же Эстонию", - вторит ей, немного перефразируя, Крылов. И несмотря на это различие по русскому вопросу, в сущности, и Новодворская и Крылов мыслят в одних и тех же ценностных категориях  - в категориях постсоветской шизы, которая вся вышла из лубянских идеологических разработок. 

То есть считать крыловский национализм каким-то отдельным политическим мировоззрением невозможно. Это просто разновидность все той же либерастической шизы, где кое-где все то же самое, что и у либерастии, просто привязывается к русскому вопросу. И поэтому нет ничего удивительного в том, что Крылов так охотно бросился в объятия либералов - он всем своим мировоззрением принадлежит им, так как крыловский национал-демократизм является лишь разновидностью все той же либерастической шизы, и такой русский национализм обречен был прислугой либо у Лубянки и Кремля, либо у либерастической публики.

Близость Крылова по своему мировоззрению к либерастне настолько велика, что у его "национализма" возникает реальная проблема обозначения хоть какой-то самостоятельноcти и отличия от либерастического дискурса. И, собственно, именно отсюда и возникает крыловский нацизм, когда "национализм" в его мировоззрении обозначается вопросом крови - причем и это все делается в суррогатных и каргокультных формах советских представлений о нацизме. Но если убрать этот нацизм и педалирование вопроса крови - то отличить крыловский национализм от либерастии будет практически невозможно, и именно поэтому Крылов к своему примитивному подражательству либерастии добавляет такой же примитивный нацизм совесткого разлива  - ведь только так он и может обозначить, что он не либераст, а как бы "русский националист".       

Про этот примитивный крыловский нацизм - во многом также подражательный нацизму еврейскому -  я уже подробно писал недавно, но тут еще важнее либерастическое содержание в крыловском "национал-демократизме". Ведь проблема всей нашей либерасти состоит в том, что она является плоть от плоти советской, причем в значительной степени она выработана еврейством. И приспособить это еврейское мировоззрение, облеченное в форму либерализма, для построения нормального общества в России невозможно. И уж тем более невозможно его приспособить для русского национализма.


А стало быть, крыловский "национализм", будучи лишь жалкой подражательной формой выработанных советским еврейством представлений, никакой самостоятельной силой и самостоятельной идеологией, с помощью которой русские смогли бы изменить ситуацию в России и построить свое национальное государство, быть не может. Вообще, значение Крылова как "крупнейшего идеолога русского национализма" сильно раздуто. Ни одной самостоятельной идеи в мировоззрении Крылова нет - вся крыловщина есть лишь подражательство и переиначивание других идей - часто глубоко ущербных и суррогатных, возникших в результате гниения и распада советского еврейского мировоззрения.
Page generated Sep. 24th, 2017 09:17 pm
Powered by Dreamwidth Studios